пятница, 23 июня
img

НОВОСТЬ

Елена Рыбак: "Хочу, чтобы о Вове фильм сняли, в учебники внесли. Он был патриотом и достоин того, чтобы на его примере у молодых украинцев воспитывали патриотизм"

Елена Рыбак: "Хочу, чтобы о Вове фильм сняли, в учебники внесли. Он был патриотом и достоин того, чтобы на его примере у молодых украинцев воспитывали патриотизм"
   17 апреля в Горловке после митинга, организованного в поддержку городского головы Евгения Клепа, был похищен депутат горсовета Владимир Рыбак. В ходе митинга он пытался снять флаг ДНР, заменив его украинским, прорывался к микрофону и хотел зайти в здание горсовета, чтобы побеседовать с мэром. Пророссийски настроенные активисты его оттеснили. После этого подъехал автомобиль, и неугомонного депутата увезли в неизвестном направлении. 
 
   Было открыто уголовное производство по ч.2 с.146 УК Украины — "незаконное лишение свободы или похищение человека". А вскоре (согласно разным источникам, 19–22 апреля) у берегов реки Торец возле пгт. Райгородок (Донецкая область) были найдены тела двух мужчин со следами пыток. Множественные колото-резаные проникающие ранения, переломы… На плечи им надели рюкзаки с песком и бросили в реку. В одном из них Елена Рыбак опознала своего мужа. Вторым оказался 19-летний студент КПИ Юрий Поправко. Позднее там же было найдено тело 25-летнего студента Ивано-Франковского института нефти и газа, жителя г.Стрый (Львовская область) Юрия Дяковского.
 
   Зверские убийства потрясли всех. О них много писали и говорили. До тех пор пока АТО не вошло в активную фазу, и смертей стало так много, что об этих забыли почти все. Кроме родственников, разумеется. 
 
   Мы встретились с Еленой Рыбак 30 июля — спустя три месяца после случившегося. Она все еще не оправилась от горя. Выглядела уставшей, измученной, разочарованной и… одержимой. Порой казалось, что нет у нее в жизни теперь более важного дела, чем закончить расследование обстоятельств гибели мужа и добиться для него статуса героя. Не ради материальных благ или славы. В этом я уверена. Но чтобы о Владимире Рыбаке не забывали. Как не может забыть она сама и его дети — 25-летний Юрий и 13-летняя Маша. 
 
   Елена говорит, что расследование обстоятельств гибели мужа не ведется, дело тормозят. Виктор Смалий, который во времена Майдана был адвокатом журналиста и активиста "Дорожного контроля" Анд-рея Дзындзи, а ныне бесплатно предложил помощь Елене Рыбак, это подтверждает. 
 
   Говорит, что родственников в Киеве до сих пор никто не опрашивал, а уголовное производство по факту жестокого убийства Юрия Поправко вообще закрыто. Уведомление об этом получила его мать — Ярослава. 
 
   Однако в профессиональной среде адвокатов есть и другое мнение. Некоторые считают, что дело расследуется очень серьезной группой следователей. И Виктору Смалию просто не удалось наладить с ними контакт. Потому он и не знает, как на самом деле продвигается расследование. Родственников же пока не опрашивали, поскольку есть более важные свидетели. 
 
   Как бы там ни было, сейчас Елена Рыбак сидит на чемодане, в любую минуту готовая ехать в Славянск, чтобы самостоятельно продолжить расследование и встретиться с очевидцами. А пока это не получается, она сотрудничает с Донбасс-SOS, в надежде помочь бывшим землякам эвакуироваться из ныне горячей точки — Горловки. Охотно принимает участие во всех важных, по ее мнению, мероприятиях, на которых может донести свою точку зрения о том, что на самом деле происходит в Украине. Пыталась записаться врачом-добровольцем в батальон "Азов". Но вспоминать об этом не хочет, говоря, что история была странной: "И вообще: не надо делать из меня героя. Герой — мой муж. Не я"…
 
    - Елена, чем мы могли бы вам помочь?
 
   - Написать об этом, чтобы люди не забывали о том, кто такой Владимир Рыбак. В предвыборное время до активной фазы АТО имя моего мужа упоминалось много раз за день. Люди знали, кто он, за что убит, а теперь абсолютно никому нет дела. Как будто его и не было. Но я хочу, чтобы о нем знали. По-моему, все просто. Владимир Рыбак, Юрий Поправко, Юрий Дяковский, а также Дмитрий Чернявский, убитый 14 марта во время пророссийского митинга на донецком майдане, должны получить статус героев Украины. Мой муж и эти пацаны… Им не было смысла выслуживаться перед кем-то. Это просто патриоты, активисты Майдана… Они погибли не за какие-то блага, а за идею.
 
    А теперь не попадают ни в один ранее установленный формат. Обещали, что их при
числят к Небесной Сотне. Отказали. Мы не настаиваем. Это действительно разные прецеденты, хотя мотив один — патриотизм.
 
  Благодаря активистам из семей Небесной Сотни 25 июля мы попали на встречу с В.Яремой и представителями министерств. Я встала и сказала: "Извините, мы, конечно, не в формате. Но у нас нет другой возможности пробиться к правительству". Я выходила на КГГА, на АП, депутатов ВР. За три месяца, что я здесь, никто из представителей власти со мной не встретился. 
 
   Разговор выглядел, я бы сказала, цинично. Как я поняла, генпрокурор думал, что нас причислили к Небесной Сотне. На конкретный вопрос, к кому обращаться, предложил написать заявление активисту. Какому активисту? А замминистра социальной политики В.Мущинин вообще сказал: "Вы сначала посчитайте, сколько таких случаев. Сейчас три, потом будет еще три. Мы что, каждый будем разбирать?" Ну извините, что нас мало…
 
   - На каком этапе сейчас расследование обстоятельств гибели вашего мужа?
 
   - Расследование не ведется. Я сама и наш адвокат Виктор Смалий, предложивший нам бесплатную помощь, спрашивали у В.Яремы. Он ответил, что расследование проводится в Мариуполе, дело передано туда. Но там дела не было. А были сепаратистские милиционеры, получившие приказ сверху, что расследовать ничего не надо, это — пиар. Я просила всех, кто работал с Вовой, помочь мне его найти. Была информация, что он у сепаратистов. Начальником УВД тогда был А.Крищенко. Но мой телефон внесли в черный список — не общались, не помогали. А милиционеры с георгиевскими ленточками, которые меня опрашивали, вы же понимаете, насколько они были заинтересованы. Там и милиции давно никакой нет. В Мариуполе уже нет никакого дела. А в Киеве - еще нет. Меня до сих пор никто не опросил. Так что расследованием я занимаюсь сама. 
 
   - Что известно на сегодня?
 
   - Я очень долго не могла найти людей, видевших Рыбака в последние часы его жизни. Теперь знаю точно: его убили в Славянске. Был еще один человек, которого привезли вместе с Вовой и тогда же убили. Сепаратисты говорили, что он из Горловки и хорошо знал моего мужа. Кто этот человек — мы не знаем. Труп не нашли. В этот же день были убиты Ю.Поправко и Ю.Дяковский. Троих студентов (с ними был еще В.Ковальчук) привезли 16 апреля.
 
  Справки родственникам были выданы одинаковые — комбинированные множественные колото-резаные проникающие раны живота, утопление. Это пока то, что я могу сказать. Дело тормозят. Семье Ю.Поправко вообще пришло письмо, что в связи с отсутствием события преступления дело закрыто.
 
    - Кто, по-вашему, тормозит расследование?
 
    - Если Безлера возьмут живым, то он об этом сам расскажет. 
 
     - А какова вероятность, что возьмут живым?
 
    - Думаю, 1%. 
 
    - "Батьківщина" выделила вам постоянное жилье?
 
    - Временное. Не знаю, насколько. Сказали: "Живите пока". Во всяком случае, за эту однокомнатную квартиру мы не платим. Сын и невестка (единственная работающая из нас) снимают квартиру. Сейчас "Батьківщина" помогает мне и сыну решить вопросы с трудоустройством. В Киеве — другие масштабы. Устроиться на работу по моей специальности акушера-гинеколога здесь непросто. Если бы "Батьківщина" не оказала нам поддержку в виде жилья и денег на первое время, то мы бы, наверное, стояли с протянутой рукой на вокзале. Кроме них, никто не помогал.
 
   - За что вы живете сейчас?
 
   - Я оформила пенсию по потере кормильца для дочери — 700 грн. И у меня есть пенсия как у инвалида 3-й группы — 1000 грн. Последний год я работала на приеме — не могла дежурить из-за травмы. А пять лет перед этим — представителем компании. Мне приходилось семью кормить. Мужа из-за его взглядов на работу не брали. Я же в политику не вникала. Наверное, хорошо, что не знала ни его соратников по партии, ни остального…
 
 
    - Страшно было ехать в Славянск на опознание?
 
    - Мне? Нет. А почему страшно?
 
    - Ну… Ночью, через блокпосты... Страшно от того, что можешь там увидеть…
 
    - Я была уверена, что это не мой муж. На фотографии были похожи только брови. Но щеки… Потом поняла, что это переломы дали такие отеки… Я была уверена: Вова жив. И я его искала. А кто будет? И что страшного? Мне и в Горловке не было страшно. Хотя и по телефону звонили с угрозами, и через других людей передавали. И с сепаратистами я ночью встречалась. Они, по-моему, боялись больше. Один сидел с пистолетом и весь дрожал. Пытался что-то изобразить из себя. А я ему: "Мне все равно, кто ты. По делу говори". Он выскочил из машины и говорит: "Я не буду с ней вести переговоры. Это не жена Рыбака, а офицер СБУ какой-то". Нет, мне не было страшно. Может, в какие-то моменты я и хотела, чтобы меня убили. Я бы из Горловки не уехала. Здесь для меня ничего хорошего нет. Только дочь. За нее было страшно.
 
     - Вы уехали 29 апреля. Есть какие-то вести оттуда? Как ваш дом?
 
    - 27 июля попал под бомбежку. Крыши нет. Окна и двери выбиты. Так что дома, считай, нет. Но там сейчас много таких…
 
    - Вы бы хотели вернуться? Потом, когда будет спокойно?
 
   - Нет. Мало кто из горловских продолжает со мной общаться. Там все за ДНР. Сегодня одна знакомая буквально вынесла мне мозги по телефону. Я работала с Донбасс-SOS — координировали, как людям помочь, как выехать. Там действительно ужасно. Даже не столько погибнуть, сколько получить ранение — никто ведь не окажет помощь. И эта знакомая мне говорит: "Мы уже договорились, нас вывезут. А здесь поймали трех лазутчиков — двух двадцатилетних пацанов и девчонку из Чернигова. Они затащили на крышу миномет и стреляли по всем районам. Это ваши, с Украины, а не дээнэровцы, как ты говорила". Представляете, что у нее в голове творится? Чтобы перестроить сознание этих людей, нужно очень много времени. Если это вообще возможно. 
 
        - А что для этого нужно, на ваш взгляд?
 
     - Прежде всего — независимое телевидение, которое будет показывать правду. Когда я приехала в Киев, то столкнулась с тем, что происходит перекручивание фактов или неправдивая подача информации. Не в отношении меня, а в отношении событий в Украине вообще. Этого не нужно делать. Все тайное рано или поздно становится явным. И рикошетит.  Вот говорят, Крым пустой. И показывают одну и ту же картинку. А горловский знакомый ездил туда и три дня не мог найти квартиру — все забито. Говорили, что поддержка сепаратистов на Донбассе — 18%. А я отвечала, что на самом деле 98-99%. Это всех злило. Говорили, что 11 мая на референдуме были пустые участки. На самом деле люди убивались, по четыре часа стоя в очередях, чтобы проголосовать. Мои родственники в том числе.
 
   - Ну тогда получается, что на Донбассе мирных жителей нет, и защищать некого...
 
   - Все равно не лгите, не надо. Лучше правда. Ну а вообще ситуация в каждом городе разная. Чем выше общий уровень интеллекта, тем сложнее манипулировать. 
 
     - Правдивые СМИ уже вряд ли изменят ситуацию в корне…
 
   - Но начинать-то надо. Ведь все заранее было подготовлено. Безлер там уже два года. 
 
     - Вы с ним раньше были знакомы?
 
   - Муж был. Когда все это началось, Володя то на Майдан ездил, то занимался депутатскими делами, боролся с местной властью. 14 апреля, когда был штурм МВД, Володя тоже был там. Тогда его похитили первый раз. Кто-то из регионалов выпросил, чтобы его выпустили. Я узнала об этом позже. 
 
   Потом он опять уехал по делам. Я смотрела новости, позвонила ему и спрашиваю: "Вова, кто такой Безлер? Ты его знаешь?" Он ответил: "Я знал его как честного, порядочного человека". А моего мужа обмануть трудно. Он 14 лет проработал в уголовном розыске. В кабинете не сидел. Оперативник. Ходил в бронежилете, сидел в засадах. 
 
   То есть, российские агенты, жившие на территории Украины, внедрялись, собирали агентурную сеть, маскировались, знали, кого можно запугать, кого шантажировать, у кого бизнес, у кого любовница. Мы с мужем были венчаны. Он хоть и красавец, но ни на кого никогда не смотрел. Нас нельзя было шантажировать. И запугать нечем. 
 
     Когда Безлер приехал, то завладел ЧП "Простор". Это кладбище. А мэром поставили Евгения Клепа — от блатных. Ему 29 лет, а он мэр. Понятно, чьи интересы защищает, пытается монополизировать бизнес. Когда у Безлера бизнес забирали, мой муж на сессии горсовета сказал: давайте разберемся, на каком основании. По иронии судьбы через два года этот человек дал указание Володю убить. И похоронили его в этом же ЧП "Простор", которое Безлеру, правда, уже не принадлежало.
 
    Все готовилось заранее. Когда начался Майдан, жителям стали рассылать письма, мол, завтра к вам придут представители Правого сектора. Ваша квартира будет отдана под нужды революции, произведена опись имущества. А кому хочется квартиру отдавать? И вот такой 25-й кадр повторялся постоянно. Потом (еще не было войны) началось: придут украинцы и будут бомбить. Теперь из одного района "Градом" бомбят другой район, а все говорят, что это Украина. Но в Горловке нет Нацгвардии. Это же просто. Никто не хочет анализировать и думать. Там правильно велась информационная борьба. А вы что, не можете вести контрборьбу? Как что-то может измениться?
 
  - Сейчас у многих возникает вопрос: почему здоровые молодые мужчины эвакуируются с Донбасса, а не защищают свои дома?
 
   - А они временно эвакуируются. Послушайте, что они говорят. Мы уедем, потому что опасно. Но это Украина все начала.
 
    - Но не в Крым же и не в Россию эвакуируются?
 
    - Многие - в Крым. У кого есть деньги. У многих просто денег нет. Мне это знакомо. Когда случилось с моим мужем, у меня в доме было 600 гривен. Не было налички, все тратилось. Первое время люди помогали — перечисляли деньги на карточку. Я благодаря этому месяцы и прожила. А у них нет денег. Есть бесплатные автобусы. Но вы представляете, что за смертоубийство, чтобы в них попасть? Периодически дээнэровцы их не выпускают. Сейчас я смотрю, в Горловке разбомбили автовокзал. Боятся ехать и потому, что останавливают сепаратисты. Забирают. Некоторых просто так, некоторых — мобилизуют, а некоторых — чтобы получить выкуп. Там все сложно. И так будет очень долго.
 
    А западенцы настолько порядочны, что даже не обвиняют жителей Донбасса, несмотря на то, что там сейчас гибнут их дети. Говорят: "Ну их ведь не слышали. Теперь услышат". А я вот думаю: чего ж не слышали-то? Там же никто никаких требований не выдвигал. Была массовая нищета по всей Украине. Думаю, не случайно в последние три года особенно на Донбассе было и падение уровня жизни, и зомбирование, и навязывание криминальных авторитетов с соответствующим образом жизни и третьим языком — "феней". Это кажется прикольным и иногда четко выражает мысль, но это другой язык. Моя дочь, когда мы приехали в Киев, смотрит телевизор и говорит: "Мама, смотри, как быстро переобулись". А я ей: "Маша, мы в Киеве. Не переобулись, а поменяли мнение". 
 
     На Майдане негативную энергию общественное мнение повернуло в нужное русло - против диктаторского режима Януковича. А на Донбассе нищий народ без особых моральных принципов повернули в сторону России. Кому воевать-то? Дать им оружие, так они против Украины пойдут.
 
    К беженцам тоже надо подходить дифференцировано. Не исключаю, что среди первой волны, когда еще не бомбили, были и диверсанты, и просто те, кто рассчитывал получить здесь квартиру и работу получше.
 
    - Незадолго до своей гибели ваш муж передал Ю.Тимошенко какие-то документы?
 
   - Он писал письмо, чтобы разобраться с предателями, как он их называл. Володя хотел лично попасть к Ю.Тимошенко, хотел, чтобы его восстановили в партии. Это было дней за десять до того, как его убили. 18 апреля он должен был идти к ней. Но с этим письмом пришла уже я. Просила помочь найти Вову. Тимошенко сказала, чтобы мы подождали полчаса. Мы ждали пять-шесть часов. Потом я узнала, что велись переговоры, но сорвались, поскольку Володя был уже мертв. 
 
    Хотя Безлер и говорил в интервью РИА "Новости", что Рыбака не убивал, потому что тот не представлял для него никакой опасности, это неправда. Володя для всех представлял опасность — и для некоторых соратников по партии, и особенно для сепаратистов, поскольку у него был список людей, которые могли организовать сопротивление. Это недоработки сепаратистов, что его тело нашли. Не должны были. Четвертого не нашли. 
 
    - Вы говорили, что политикой раньше не интересовались. Но муж ведь пытался делиться?
 
     - Не пытался, чтобы не подвергать меня опасности. Да я и сама не хотела. Я семью кормила, а он решал вопросы каких-то бабушек и дедушек, бесплатных рецептов, боролся с Е.Клепом, чтобы тот земли не продавал. Это здесь у меня другой образ мышления. После смерти Вовы...
 
    - В одном из интервью мать Ю.Поправко говорила, что вы очень ей помогали. Как? Материально?
 
  — Ну как материально? Я сама в такой же ситуации. Мы друг другу помогаем. Ярослава Поправко — очень сильная и умная женщина. Такие дети, как ее сын, ведь не появляются из воздуха. Я даже не могу сказать, кто кому больше помог. Бывали моменты, когда мне жить не хотелось. Когда я поняла, что это абсолютно никому не нужно. Нет связи ни с кем из родных — все от тебя отказались. И друзья… Подруга, с которой мы дружили 31 год, даже не приехала на похороны. Отправила своих детей в Россию. Вы не представляете себе, что произошло. Моего мужа не просто застрелили. Вон что с ним сделали… 
 
    Ярослава поддерживает меня сейчас больше, чем кто бы то ни был. У нее вообще ребенок-инвалид. Ему полтора года. Она говорит: "Мы должны хотя бы ради этих детей жить". 
 
     - Как ваша дочь пережила произошедшее?
 
    - Она об этом сначала не знала - мы ее прятали. Везли Машу домой, а она не знала, что едет на похороны. Я говорю сыну: "Скажи. Я не могу". Он тоже не смог. Невестка сказала. Когда Маша зашла в дом и увидела гроб с изуродованным папой, то начала рвать. Я по сей день не могу привести ее в порядок. Все сорвалось — и психика, и желудочно-кишечные проблемы… Она ни с кем не хочет общаться. Нам помогли — нашли докторов. Нас бесплатно приняли и назначили лечение. Я очень хочу восстановить ее к школе. Знакомые предлагали найти психолога. Но Маша не хочет. Сама умная. И сильная. Может, даже сильнее, чем все в нашей семье, хотя ей всего 13 лет. Папина дочка. И генотип, и фенотип его. 
 
   - Когда-то знакомая психолог в ответ на "сама справлюсь" сказала мне: "Это гордыня"…
 
   - Нет. Здесь есть еще и элемент недоверия. Психологу надо доверять. А я столкнулась с тем, что каждый преследует свою цель. И журналисты тоже. Вытягивая информацию, они получают за это деньги, имя… А как все это потом на тебе отразится — об этом многие не думают. Нет сегодня людей, которым бы я полностью доверяла. Я с таким столкнулась… Когда стоят у гроба, клянутся, а проходит три месяца и никто ничего не делает. Наоборот. Я не верю сейчас никому. И не знаю, смогу ли. Пока у нас накапливаются отрицательные эмоции.
 
   - Вы уже определились, в какую школу пойдет Маша?
 
   - Сразу же, как приехали. Пошли в ближайшую. В начале мая о муже много говорили, я давала интервью. Нас узнали и взяли без разговоров. Когда мы приехали в Киев, Маша говорила: "Мама, мы попали в какую-то другую жизнь. И люди другие". На самом деле люди тоже разные. Но в основном все-таки другие.
 
    - У нее появились друзья?
 
   - Нет. Из-за своего состояния она в школу ходила всего дней пять. А потом лето. Хорошо, Донбасс-SOS помог передать нам собаку. Мы уезжали быстро. Не знали, куда едем. И собаку на такси отправили в другое место. На своей машине ехать было нельзя — на нее были ориентировки. Ехали через блокпосты в самое логово. Потом узнали, что можно было через Запорожье. Сын с женой так ехали. 
 
    - Сын мужа?
 
   - Мой, от первого брака. Первый муж отказался от ребенка, чтобы алименты не платить. Вова усыновил его в 9 лет, воспитал. Сейчас Юре 25. Он — Рыбак, Вову называл папой. Они не похожи внешне, но даже походка у Юры папина. У Вовы был первый брак, я — первая жена. Он сказал тогда: "Я женюсь один раз и навсегда". Вова все делал один раз и фундаментально. Очень порядочный был. Никогда не делил детей. Да у нас и не было такого разговора никогда: оба — наши дети. Вова очень много для меня сделал. Сына старался воспитывать жестко, в своем духе. Но, думаю, это хорошо. Настоял, чтобы мы отдали Юру в армию. Я даже деньги платила, чтобы взяли. Военкома потом сняли — за взяточничество. Служил в Донецке, в МВД. Там, конечно, было жутко. 
 
    - А профессию какую выбрал?
 
    - Пошел по стопам Вовы. Работал помощником следователя, потом перешел в другую службу. Сейчас пока без работы. Конечно, у всех нас ностальгия по прошлому. Особенно потому, что мы не устроены еще. Но назад дороги нет. Опять вступать в борьбу один против всех не сможешь. А молчать я тоже не смогу. Ведь не только здания разрушены. Многие люди пережили еще и личное горе. Я знаю, что это такое. Это не забывается. Я была человеком абсолютно вне политики. А теперь просто не могу слышать речь с российским акцентом. Понимаю, что они не виноваты. Знаю, что это неправильно с христианской точки зрения. Но не могу.
 
    - Что изменилось в вашей жизни после приезда в Киев?
 
    - Все. Я не вижу ничего хорошего. У меня появилось много знакомых, но не друзья. Там пообщались, там скоординировали, помогли кому-то выехать из горячих точек. Когда я всем этим занимаюсь, то не думаю о Вове. Тогда легче. Но со своим горем ты все равно один. И постоянно это видео…
 
     И самое главное — нет перспективы, не знаешь, что дальше. Мне хочется пойти на могилу, не хватает этого. Говорят же, что дух приходит на место захоронения. Но я не знаю, где буду жить. Куда его перевозить? Моему мужу было 42 года. Мне 49. Я не планировала остаться одна. Мне ничего этого не нужно. Я хочу просто спокойно жить. И занимаюсь этим в надежде кому-то чем-то помочь. 
 
    Мы с Ярославой решили, что не отступим, пока не добьемся статуса. Я хочу памятник нормальный. Хочу, чтобы о Вове фильм сняли, в учебники внесли. Это же не единственный момент его жизни, когда он флаг с горсовета снимал. Он делал это семь раз! Вова был патриотом, и я считаю, он достоин того, чтобы на его примере у молодых украинцев воспитывали патриотизм. Его нельзя дискредитировать, невозможно найти компромат. Я не хочу, чтобы об этом забыли. Я денег не прошу. Не за этим пришла. Хочу только, чтобы жизнь и смерть Владимира Рыбака достойно оценили. 
 
 
                                                                                      Анна Котляр "Зеркало недели"
 

 

atnt Размещение материалов gorlovka.ua на других интернет-ресурсах и СМИ разрешается при условии, что непосредственно в тексте материала не ниже второго абзаца присутствует гиперссылка и текст названия на первоисточник. В случае нарушений, редакция современного сайта города Горловки оставляет за собой право отстаивать свои права и интересы путем подачи заявлений в правоохранительные и судебные органы, а также в виде соответветствующих публикаций на сайте.

Loading...
img

ОПРОС МНЕНИЯ

Народный депутат Надежда Савченко сообщила, что ведет подготовку к новому этапу переговоров с лидерами "ЛДНР" Александром Захарченко и Игорем Плотницким и планирует провести одну из них в Киеве. Как считаете, состоится эта встреча?
281 чел. Украинцы сами депортируют Савченко в "ДНР", ей там место
249 чел. Какой Киев, да их пристрелят, как только они выедут за территории своих псевдореспублик
240 чел. Нет, конечно, мало ли что Савченко болтает
40 чел. Да, при гарантиях со стороны России лидеры "ЛДНР" приедут в Киев
32 чел. Захарченко и Плотницкий такие вопросы будут обсуждать только с Порошенко
Всего проголосовали
842 чел.
img

ЕЩЕ НОВОСТИ

В РУБРИКЕ corn
ВСЕ corn
author

0%
Проголосовало: 0 человек(a)
top5 ТОП-5
НОВОСТЕЙ
за 3 дня corn
за 10 дней corn
за 30 дней corn
Новости Славянска
else